?

Log in

No account? Create an account

Previous 10

Nov. 1st, 2012

Очередной "шедевр".

Сартр. Ночь. Пятнадцать лет.
Сосед-блондин. Шекспир. Сонет.
Романтизм. Любовь. страданья.
"Еще страничку!" - опоздание.

Роман под партой. В четверть тройка.
Холода. Простуда. койка.
Чай с лимоном. Молоко.
Лекарства. Банки. Эдгар По.

Выпускной. Романы Пруста.
Билет. Экзамен. "Мир искусства".
Листья. Осень. Универ.
Цицерон. Эсхил. Гомер.

Филфак. Учеба. Пятый курс.
Джойс. Кафка, Фаулз, снова Пруст.
Экзамен. Выпускной. Диплом.
Вновь Сартр. Ночь. Шекспир потом.

Oct. 24th, 2012

Лень моя - моя вражина

Мне даже интересно. Вот есть у меня этот "Мертвый журнал" уже года два. В нем целых 10 записей. Оцените мое трудолюбие. Я совсем не верю в то, что кто-то может его читать и вообще проявлять к нему интерес. Почему такие "мертвые" аккаунты не удаляют? Ну ладно была бы я какая-нибудь звезда, а так, просто лентяйка-филологиня. 

Зачем я его создала, я даже не смогу объяснить. Наверное затем же, зачем я создала аккаунт в Твиттере, чтобы получать кучу рассылок и злиться. 

Я не знаю есть ли кто-то, кто прочитает эту запись. Я не знаю есть ли кто-то, кто читал другие. Хотя по сути это все не имеет значения. я как была так и останусь ленивой пиздой. Вот и все

Ну и если что, спасибо...

Oct. 23rd, 2012

(no subject)

Я хочу жить с тобой вместе.Я как-то вдруг, совершенно внезапно для себя самой поняла, что хочу жить только с тобой. Причем это желание, оно такое сильное. У меня еще ни с кем не было настолько искреннего желания делить на двоих квартиру, еду и жизнь.
 
Прости... Это блядство - сравнивать тебя с другими. Ты нечто совсем иное. Ты не очередная глава книги под названием "Я". Ты начало чего-то нового с гордым и таким красивым именем "Мы".

Еще несколько часов назад я даже не подозревала об этом чувстве, а потом я увидела одну фотку.  Не такую ванильную про поцелуи и ладошки. На этой фотке мужик в рваной футболке лежал на диване и читал книжку. Вот и все. Лежал и читал. И тут меня как молотом по голове ударило. Я просто физически ощутила, что моим самым большим желанием сейчас является желание видеть тебя, правда уже на другом диване. И совсем с другой книгой. С каким-нибудь Делезом или Лейбницем. Ты бы ведь хотел прочесть Лейбница?

И мне стало очень тоскливо, потому что я не знаю сколько мне еще ждать того момента, когда я  буду иметь возможность видеть тебя каждый день. В рубашке и без, под одеялом, в ванной, на кухне, в жизни...
Если секунда равна вечности (не вспомню сейчас, кто это сказал), то сколько еще вечностей мне предстоит жить с осознанием того, что ты засыпаешь где то в другой стороне города. 
Я до сих пор не могу объяснить, что это такое со мной произошло, но оно случилось. И теперь что-то точно изменится. Пока я не знаю, как.

Aug. 12th, 2010

стихоблудие


Ночью стучат пробелы,
А я пустила тебя по венам,
Я в тебе растворяюсь и в музыке,
Вхожу в тебя нежными блюзами.

Ты чувствуешь мое сердце,
А я держу твою руку.
Ты мог бы быть просто другом,
Но нам с тобой помешала
Любовь...

Я знаю, еще слишком рано.
Еще слишком мало, наверное.
Но все-таки офигеннее,
чем есть мне уже не надо - 
Я сойду с ума...

Aug. 2nd, 2010

Jolly Roger

 Fifteen men on a dead man's chest

Yo ho ho and a bottle of rum
Drink and the devil had done for the rest
Yo ho ho and a bottle of rum.
The mate was fixed by the bosun's pike
The bosun brained with a marlinspike
And cookey's throat was marked belike
It had been gripped by fingers ten;
And there they lay, all good dead men
Like break o'day in a boozing ken
Yo ho ho and a bottle of rum.

Fifteen men of the whole ship's list
Yo ho ho and a bottle of rum!
Dead and be damned and the rest gone whist!
Yo ho ho and a bottle of rum!
The skipper lay with his nob in gore
Where the scullion's axe his cheek had shore
And the scullion he was stabbed times four
And there they lay, and the soggy skies
Dripped down in 
up-staring eyes
In murk sunset and foul sunrise
Yo ho ho and a bottle of rum.

Fifteen men of 'em stiff and stark
Yo ho ho and a bottle of rum!
Ten of the crew had the murder mark!
Yo ho ho and a bottle of rum!
Twas a cutlass swipe or an ounce of lead
Or a yawing hole in a battered head
And the scuppers' glut with a rotting red
And there they lay, aye, damn my eyes
Looking up at paradise
All souls bound just contrawise
Yo ho ho and a bottle of rum.

Fifteen men of 'em good and true
Yo ho ho and a bottle of rum!
Ev'ry man jack could ha' sailed with Old Pew,
Yo ho ho and a bottle of rum!
There was chest on chest of Spanish gold
With a ton of plate in the middle hold
And the cabins riot of stuff untold,
And they lay there that took the plum
With sightless glare and their lips struck dumb
While we shared all by the rule of thumb,
Yo ho ho and a bottle of rum!

More was seen through a sternlight screen...
Yo ho ho and a bottle of rum
Chartings undoubt where a woman had been
Yo ho ho and a bottle of rum.
'Twas a flimsy shift on a bunker cot
With a dirk slit sheer through the bosom spot
And the lace stiff dry in a purplish blot
Oh was she wench or some shudderin' maid
That dared the knife and took the blade
By God! she had stuff for a plucky jade
Yo ho ho and a bottle of rum.

Fifteen men on a dead man's chest
Yo ho ho and a bottle of rum
Drink and the devil had done for the rest
Yo ho ho and a bottle of rum.
We wrapped 'em all in a mains'l tight
With twice ten turns of a hawser's bight
And we heaved 'em over and out of sight,
With a 
Yo-Heave-Ho! and a fare-you-well
And a sudden plunge in the sullen swell
Ten fathoms deep on the road to hell,
Yo ho ho and a bottle of rum!

Jun. 10th, 2010

Демократия, мать ее...

Да что же это твориться! Зла не хватает.

Уже несколько месяцев мусолят это разбирательство по поводу Охта-центра, и до сих пор чаша весов на стороне Газ-прома. Отвратительные люди, ну неужели нельзя воткнуть эту каланчу в каком-нибудь Екатеринбурге и т.п. Ну зачем портить то, за что 65 лет назад наши деды не жалели жизней. Ну это просто кощунство. 

Я понимаю, денег много, настолько много, что хватит подкупить все суды. Но для чего?! Чтобы поставить в центре прекраснейщего города огромный фаллос. 

Неужеле не найдется человека, который бы поставил этих денежных мешков на место.

Грустно от всего этого, а еще жалко, что возможно, мы - последнее поколение, которое увидит Питер таинственным и величественным.

Смотрим и балдеем... спешл фор муж


</lj-embed>

Jun. 5th, 2010

Послушайте...

Послушайте... 


 


Иногда мне кажется, что я смотрю на мир не своими глазами, а стеклянным глазом кинокамеры. Чувствую себя оператором. Смотрю на мир, как на огромную съемочную площадку. Главное -уловить кадр. Передний план: челка, рука с колечками, между пальцами рыжая прядь. Волосы слегка колышутся и отражают солнечный свет. Они становятся расплывчатыми. Дерево, его листья тоже колышутся. Крупнее! Листья отражают свет, сверкая глянцем. Еще крупнее! Видны желтоватые прожилки. Две цифры! Единица, четверка. Автобусный номер. Крупнее. Весь запылившийся. В нем ощущается что-то советское и детское. Автобус, люди в нем. Главное хорошо зафиксироваться. Показать перспективу! А теперь резко в сторону. Люди в окне движуться плавно, будто танцуют.



Когда не смотришь, а снимаешь все кажется другим. Во всем видятся знаки. Ведь в кино любая мелочь - знак. Вот и выходит, что экспромт с двумя маршрутками, получение трех зачетов и купленный за мятую десятку "счастливый" билетик, не иначе как важный знак. Да и вообще, когда идешь со скоростью вдвое медленнее обычного пешехода, все становится важным. Все как-то крупнее, детальние, четче. Главное избегать зеркал, вообще всего отражательного. Иначе тебя на пару секунд выбрасывает, и пленка засвечивается.



А может во всем виновата музыка в плеере. В любом случае, слушайте Pink Floyd.







</lj-embed>
 

May. 31st, 2010

Впусти меня

Здесь изложены мои впечатления от просмотра интересного кинофильма. Меня сегда интересовала вампирская тематика, но этот фильм - нечто особенное.


 


 

Фильм режиссера Томаса Альфредсона «Впусти меня» поражает своей гармоничностью. В нем чудесным образом переплелись реальность и мистика, циничность и чувственность, и, несмотря на столь явное противопоставление, фильм сохраняет свою сюжетную и идейную целостность.
 

Это фильм об одиночестве, персонажи фильма ограждаются от солнца, мира, от людей и даже от самих себя. Стекла, стены – своеобразные перегородки. Они помещают каждого в отдельную «ячейку», и стоит только чему-то постороннему, а точнее потустороннему вмешаться в эту, разбитую на шахматные клетки действительность, как эта тихая жизнь превращается в триллер. И на фоне этого триллера разворачивается совершенно иная сюжетная линия. Дружба и любовь между охотником и жертвой.
Одна из самых ярких сцен в фильме – это начало. Первый кадр – «черный вечер, белый снег», как у Блока, - ярко и впечатляюще с первой секунды. В отличие от многих фильмов в начале нет музыки, белый снег в абсолютной тишине, и вдруг эту тишину, словно лезвие ножа, прорезает одна короткая фраза: «Визжи! Визжи как поросенок!». И больше всего поражает то, что произносит ее не безумный маньяк, а маленький мальчик, похожий на ангелочка. Его зовут Оскар, родители давно развелись и каждый из них пытается строить свою собственную жизнь, он иногда ездит пожить к отцу, но не с ним не с мамой не чувствует себя нужным и любимым. Одноклассники сделали из него козла отпущения, и каждый день придумывают новые издевательские шутки. Он отчаялся найти друзей, его мечта отомстить людям за свое одиночество. Он ненавидит общество и прячется от него. Оскар постоянно носит с собой нож, и когда его никто не видит, он представляет себе, как угрожает своим обидчикам, как смеется и издевается над ними.
Именно в один из таких моментов мы знакомимся с Оскаром. И в точно такой же момент с ним знакомится странная девочка Эли. Тоненькая черноволосая красавица гуляет по улице в пижамке, она босая, но ей совсем не холодно. Она уже не помнит как это…
Каждый ребенок по-своему одинок: она не помнит своих родителей, не знает своего дня рождения. Она вампир и это все, чем она живет уже несколько десятков, сотен или тысяч лет. Он же слабый мальчик, озлобленный на весь мир, но при этом он, так же как и все мечтает о любви. И вот в его жизни появляется существо, которое готово принять его, которое нуждается в нем и по-своему его любит. Перед Оскаром стоит выбор: «впустить» Эли и стать ее рабом или оставить стоять за порогом и потерять сердце и покой.
Режиссер показывает другую сторону любви, ту, о которой предпочитают не говорить и даже не думать. Любовь, которая предоставляя тебе выбор, на самом деле отрезает тебе путь назад, в тихую спокойную жизнь. Мне кажется, что именно о такой любви писал А. Блок. Его Прекрасная дама – вампир, который наблюдает за своей жертвой, но не подпускает близко. Она ждет, когда он придет к ней и принесет свое сердце на блюде.
Прими, Владычица вселенной,
Сквозь кровь, сквозь муки, сквозь гроба –
Последней страсти кубок пенный
От недостойного раба!
Эли не охотится сама, ей нужен кто-нибудь, кто будет приносить еду для нее. Она никогда не останется одна, но при этом она обречена быть одиночкой. А те, кто помогает ей, перестают жить своей жизнью. Любовь к вампиру, который по своей природе всегда привлекает людей, превращает их в рабов. В этой маленькой девочке нет той сексуальности, которая есть у взрослых вампиров. Есть лишь магнетизм и обжигающий холод глаз.
Эли олицетворяет собой некую древнюю первичную сущность, бушующую стихию. Когда она приходит никто не в состоянии подчинить ее своей воле, она лишает человека права выбора. Порой ее лицо становится похожим на лицо старухи. Она была всегда, она видела все, она зависла между миром живых и миром мертвых. Ее жертвам кажется, что у них всегда есть возможность уйти, но она знает, что забирает их жизнь навсегда. Может она и не хочет этих жертв, но природа создала ее мучителем, не оставив выбора. Эли такая же жертва своего происхождения и своей сущности, как и те, кто дарит ей свои жизни.
Впустить подобную силу или нет? Каким бы ни был ответ на этот вопрос исход всегда один – смерть. Когда за тобой приходят, ты перестаешь что-либо решать. Если нечто выбрало тебя себе в жертву, то оно непременно заберет то, что нужно. Жертва сама захочет отдать свою жизнь. Никакого насилия, никакой эротики, будет лишь ровное холодное дыхание вселенной.

давно хотела это сделать

«-Твое лицо – маска! Взгляни на мое лицо, эту маску нельзя снять! А у тебя есть выбор!»

Бэтмен: Тупик

 

Огромный рот-бритва – это часто встречающийся в кино и литературе мотив. Это еще один зловещий жуткий образ, навязчиво предлагаемый нам. В 20-е – 30-е годы в кинематографе послевоенных лет старательно дублируются лицевые травмы Первой Мировой. То, о чем  старались поскорее забыть, настойчиво демонстрировали все кинотеатры, вызывая у зрителей ужас и шок. Но, несмотря на это, фильмы пользовались большой популярностью, многие до сих пор считаются настоящими шедеврами. Фантомы недавней войны были нужны людям, как писал Жак Деррида «Нужно было изобрести киноужасы, чтобы удовлетворить желание людей общаться с призраками». Таким образом, выстраивается целая галерея людей с изуродованными лицами, где самым жутким кажется огромный рот, похожий на зияющую рану.

«Призрак оперы» 1925 года, с Лоном Чейни в роли Эрика. Этот образ считается самым страшным, так как его грим полностью воспроизводит военные травмы. Еще один жуткий образ также принадлежит Чейни, это псевдовампир из фильма Броунинга «Лондон после полуночи» 1927 года.

В 1928 году выходит фильм Пола Лени «Человек, который смеется» по одноименному роману Виктора Гюго. В главной роли Гуинплена – Конрад Вейдт. Этот образ интересен еще и тем, что именно он стал «отцом» Джокера – злодея из комиксов. Впервые этот персонаж появился в 1940, в начале второй мировой войны! Так же, как и в «Призраке оперы»  неизвестно, откуда он появился, создатели комикса дают множество версий, но какая из них правдивая до сих пор неизвестно. Мы можем лишь смутно догадываться о том, что же на самом деле произошло. Собственно точного ответа и не требуется, это всего лишь призрак ветеранов Первой Мировой.

В 1941 году выходит фильм «Человек-волк», где главную роль играет сын Лона Чейни.

Возвращаясь к Клоуну-Принцу преступного мира интересно пронаблюдать изменение этого образа в кинематографе. Впервые он появился на экране в телесериале в 1966 году (в роли Джокера Сезар Ромеро). Но он больше похож на клоуна, а не на злодея, способного держать в страхе весь город. Уголки рта удлинены губной помадой, в этой улыбке нет ничего зловещего. Далее фильм Тима Бартона 1989 года, в роли Джокера Джек Николсон. Ему всегда отлично удавались роли злодеев, вспомнить хотя бы «Сияние», поэтому Дьявола Готэма в исполнении Николсона зрители запомнили надолго. Его улыбка – застывшая на лице посмертная маска. “Нет никакого различия между мной и кем-либо другим! Один плохой день может превратить нормального человека в безумца. Это все, что отделяет остальной мир от меня. Всего лишь один плохой день”, - говорит Джокер Бэтмену в “Убийственной шутке”. Этот «плохой день» навсегда разорвал все связи Джокера с прошлой жизнью, он как будто умер и тут же воскрес, в одночасье превратившись из обычного человека в злодея, несущего вокруг себя хаос и разрушение. «Темный рыцарь» вышедший в 2008 году вновь являет зрителю израненное лицо. Хит Леджер сыгравший Джокера сам придумывал этот образ. Огромный рот, растянутый в улыбку – это два шрама на щеках, откуда они неизвестно. Разрезанный рот Джокера – еще один вариант лицевого ранения, полученного на войне.

Все эти оскалы – воплощение фрейдовского образа жуткого, появление которого он связывал с комплексом кастрации и мотивом пожирания. Он в своей работе 1919 года «Жуткое» писал о том, что вытесненный в подсознание страх кастрации выходит наружу в виде страха любых телесных увечий, будь то лишение глаз или отрезание, травмирование других частей тела. Вот что пишет сам Фрейд: «отрубленные члены, отсеченная голова, отрезанная от руки кисть, как в сказке Гауфа, ноги, пляшущие сами по себе, как в упомянутой книге А. Шеффера, имеют в себе нечто необычайно зловещее, особенно когда они, как в последнем примере, наделяются еще и какой-то самостоятельной активностью. Мы знаем уже, что эта зловещесть восходит к кастрационному комплексу. Многие люди сочли бы за венец зловещести представление о том, будто они, мнимо мертвые, погребены заживо. Лишь психоанализ научил нас тому, что эта внушающая жуть фантазия есть не что иное, как трансформация другой, которая изначально не была чем-то жутким, но сопрягалась с известным сладострастием, а именно - с фантазией о пребывании в материнской утробе».

 

Previous 10